Он задумался и тихо проговорил:

— Хертклиф послужит мне прекрасным укрытием.

Затем громко добавил:

— Именно туда мы и отправимся, Хоукинс, но не следует об этом распространяться. У меня нет никакого желания, чтобы мои гости последовали за мной, ошибочно решив, что я нуждаюсь в их компании.

Хоукинс посмотрел на него с пониманием и сказал:

— Ясно, милорд. Но мне кажется, что не мешало бы послать вперед грума, чтобы предупредить о вашем прибытии.

— Во всех моих имениях, где бы они ни находились, всегда должны быть готовы принять меня без всякого предупреждения, — резко возразил маркиз.

— Безусловно, милорд, — попытался успокоить его Хоукинс, — однако в то же время…

— Ладно, поступайте как хотите, — махнул рукой Джастин. — Вы, наверное, считаете, что если мы не предупредим о своем приезде, то к нашему прибытию не приготовят достойный обед. Но если что-нибудь будет не в порядке, я буду очень недоволен, так и знайте!

Хоукинс ничего не ответил и поспешил выполнять приказания хозяина.

Джастин, медленно спускаясь по лестнице, думал, что слугам в Хертклифе придется пробудиться от летаргического сна, в который они, без сомнения, погрузились из-за его долгого отсутствия.

Вот уже во второй раз за последние двадцать четыре часа он вспомнил Хертклиф.

Накануне вечером один из его гостей, Перегрин Персиваль, из числа светских щеголей, с которым маркиз был знаком не так давно, предложил ему нюхательного табаку. У Джастина никогда не было такой привычки, и он отказался:

— Я никогда не нюхаю табак!

— О, конечно! Я совсем забыл! — ответил гость. — Но тогда позвольте показать вам мою новую табакерку. Зная ваш безупречный вкус, я уверен, что вы оцените ее по достоинству. Я приобрел ее пару дней назад.

Маркиз взял табакерку и сразу понял, что это не просто ценная вещь, табакерка была уникальной!

Его привлекли не бриллианты, которыми она была инкрустирована, а талантливо выполненный мозаикой боевой корабль.